Вредны ли смартфоны для детей?
Моя позиция давно такая: с научной строгостью сказать, как смартфон влияет на детей, мы сможем очень нескоро. Чтобы это узнать, нужно пронаблюдать, как повзрослеет большое число детей. Но первые результаты начинают появляться.
В одной из таких работ (журнал eBioMedicine издательства The Lancet) за детьми следили 12 лет: экранное время в 1–2 года, МРТ в 4, 6 и 7,5 лет, когнитивные и поведенческие тесты в 8,5 лет и уровень тревожности в 13 лет. Связь по всей цепочке прослеживается — не сильная, но статистически значимая. Интересно, что с экранным временем в 1–2 года связь видна, а в 3–4 года уже нет: похоже, именно ранний возраст особенно чувствителен.
Но пока непонятно главное:
- что здесь причина, а что следствие — исследование изучало корреляции;
- насколько вклад экранов в тревожность подростка сравним с другими причинами — оценками, ссорами родителей или распадом любимой музыкальной группы.
Есть и более прицельные данные: у подростков, которые пользуются гаджетами ночью, чаще нарушен сон и выше уровень депрессивных симптомов. Поэтому в «Пути джедая» у меня есть отдельная практика для всех, не только для детей: не использовать экраны лёжа в постели.
Ограничивать или нет?
Отсутствие доказательств вреда многие ошибочно принимают за доказательство отсутствия вреда. Но и обратное верно: у ограничений тоже есть цена. С возрастом смартфон становится инструментом общения со сверстниками, и тревога бывает не только от экранов, но и от запретов.
Мне ближе не жёсткие ограничения, а создание условий, в которых им меньше пользуются. И ещё одно: я не считаю, что каждую минуту жизни надо проживать с пользой. Если это не портит жизнь ни вам, ни другим, если это действительно в кайф, а не замещение чего-то важного, — почему нет? В жизни должно быть место безделью.
С чего начать родителю?
Со своей статистики экранного времени. Когда намекаешь человеку на чрезмерное использование смартфона, он часто защищается высокими аргументами: «Я должен быть на связи с мамой», «А если дети не дозвонятся по срочному вопросу?». Иногда это действительно оправдано. Но стоит честно ответить себе:
Время в коротких видео за неделю: 22 часа
Дети, как и подчинённые, копируют не слова, а поведение. Я как-то написал хокку про корпоративное обучение: «Сколько их ни учи, на тренинги ни отправляй — с начальства берут пример». С детьми и родителями примерно та же история.
Нужно ли каждый день делать с детьми уроки?
Типичная ситуация: работающая мама школьников-младшеклассников каждый вечер делает с ними уроки в ущерб своим делам. И вот она начинает допускать мысль, что можно не делать этого каждый вечер, а помогать, только когда (и если) дети сами попросят. Что тогда будет?
Готового ответа у меня нет, и я не верю тем, у кого он есть для всех семей сразу. Мы разбирали этот вопрос с читателями как упражнение: не спорили «надо или не надо», а выписывали возможные следствия решения — не только самые страшные — и смотрели, что их подкрепляет, а что ослабляет. Такой разбор в каждой конкретной семье даёт больше, чем любой общий совет.
Что советовать ребёнку при выборе профессии?
Меня об этом регулярно спрашивают. Честно: я не знаю, и, думаю, никто не знает. Могу сказать, на что опирался со своим ребёнком:
- Что будет — никто не знает.
- Проецировать опыт прошлого на будущее сейчас нельзя. Ещё пять лет назад путь в ИТ казался стабильным. Кажется ли он таким сейчас?
- Шансы зарабатывать повышает очень высокий уровень владения навыком. Каким именно — не знаю. Востребованным.
- Мест для середнячков будет всё меньше.
- Очень высокого уровня можно достичь только в том, от чего тебя реально прёт. Там, где постоянно приходится себя заставлять, шансов почти нет.
- На любой работе важно уметь ответить: каким конкретно людям и какую конкретно ценность ты приносишь своим делом?
Отсюда вывод: чтобы повысить шансы (не гарантировать, а именно повысить), нужно заниматься тем, что искренне нравится.
